1994 год

Сага о рубле

Как в условиях сильнейшего экономического кризиса начала 1990-х годов формировалась национальная валюта
Монеты римских провинций, польские злотые, русские рубли, прусские и испанские монеты, билеты Госбанка СССР — какие только деньги по пробе и весу не ходили в свое время по территории нынешней Беларуси. При этом с обретением независимости и разрушением общесоюзной денежной системы для страны встал вопрос о национальной валюте как средстве экономической политики и значимом атрибуте государства. Путь белорусского рубля был довольно тернист: в 1991—1994 годы страна переживала тяжелый кризис, который нам достался в существенной мере от предшествующей пятилетки. Однако именно в период острого дефицита, галопирующей инфляции и неудачных попыток интеграции стало понятно: свои собственные деньги нашей стране жизненно необходимы. Вместе с непосредственными свидетелями и участниками процесса создания национальной валюты мы вспоминаем непростой путь становления «зайчиков» как официальной денежной единицы Беларуси. Кроме того, мы впервые публикуем эксклюзивные материалы, которые долгое время были секретными.
«Мы делаем что-то историческое»
В 1991 году Виктор Сосновский пришел на работу в Главное управление по производству государственных знаков при Совете Министров БССР (Гознак БССР). В то непростое время уже начинали задумываться об одном из главных атрибутов независимости — производстве собственных денег.
— Это была одна из целей создания Гознака БССР, который возглавил депутат Верховного Совета Сергей Слабченко. Мы понимали, что делаем что-то историческое. В то время в стране был всеобщий дефицит: огромные очереди и пустые полки — то, что современному человеку трудно понять. Нужно было защищать внутренний рынок, особенно продовольственный, от перепродаж и вывоза продовольствия.
СПРАВОЧНО

«Осенью 1990 года резко обострилась ситуация на продовольственном рынке союзных республик. Из Беларуси начался неконтролируемый вывоз продукции в другие страны. В результате Верховный Совет БССР принимает Закон «О временных мерах по защите потребительского рынка». Налоговые инспекции Минфина совместно с органами внутренних дел развернули на границе Беларуси 58 КПП по контролю за вывозом товаров. Ситуация осложнялась тем, что большинство кооператоров не платило каких-либо налогов. Одновременно обесценивался рубль. Что делать, никто не понимал. В условиях полнейшей разрухи республика оказалась перед угрозой финансовой катастрофы и голода населения». (Из статьи «Вековые традиции финансовой службы как основа государственности», журнал «Финансы, учет, аудит», № 1, январь 2019 г.)
Именно с этой целью на рубеже 1991—1992 годов вводятся в обращение госзнаки — карточки потребителей с купонами на 20, 50, 75, 100, 200, 300 и 500 рублей. Выдавались они вместе с зарплатой (которая тогда была еще в советских рублях) по месту работы, службы или учебы по предоставлению паспорта с пропиской. Пенсионеры получали купоны вместе с пенсией, на детей карточки выдавались через ЖЭС. Купоны использовали при покупке товаров повышенного спроса (масло, сахар, водка и многое другое): продавцы вырезали их из карточки непосредственно в пункте торговли, сделать это заранее было нельзя. Печатали их на Минской картографической фабрике, а также практически на всех полиграфических предприятиях Минска на бумаге, которую покупали в России либо обменивали на продовольствие. Бумагу для купонов изготавливали и на Добрушской бумажной фабрике, затем бухгалтерия в каждой организации ставила свои печати — это была вся защита.
Первое — и главное: если талоны за прошлый период не отоварены, их просто надо выбросить
В заметке «Как шагреневая кожа сжимается товарное производство, обеспечиваемое талонами», опубликованной в «Советской Белоруссии» в номере за 2 июля 1992 года, читаем: «Что же конкретно ждет нас в наступившем месяце и квартале на продовольственном фронте? Первое — и главное: если талоны за прошлый период не отоварены, их просто надо выбросить. Залезть в фонды сегодняшние, компенсируя невыдачу прошлую, — значит породить такие же проблемы в конце квартала наступившего». В Минске нормы на человека в июле 1992-го составляли 0,5 кг муки, столько же крупы, макарон — 0,3 кг, сахара — 2 кг, по 1 бутылке вина и водки. По маслу растительному «картина пока не ясна».
Вдохновленные фауной
По воспоминаниям Виктора Сосновского, в феврале 1992-го Гознак РСФСР и Гознак БССР заключили договор на изготовление расчетных билетов:

— Нам нужно было предоставить Гознаку России эскизы наших расчетных билетов. Если посмотреть в то время на деньги различных стран, вы бы увидели: в основном на купюрах изображали исторических личностей и выдающихся людей. Однако наше общество было в тот момент довольно расколото и не готово к такому шагу. В результате руководитель нашего Гознака Сергей Слабченко подготовил для правительства страны проект нейтрального варианта — разместить на расчетных билетах представителей белорусской фауны. Как он говорил, идея родилась по мотивам голландских гульденов, на которых изображались подсолнухи. Того самого знаменитого зай­ца он нашел в энциклопедии «Звери и птицы нашей страны».
Воплотить идеи в эскизы пригласили художника Константина Хотяновского. Именно он работал над дизайном белорусских «зайчиков». Виктор Сосновский призывает отдать должное мастеру: все звери получились очень добрыми и положительными.

Работа действительно шла очень быстрыми темпами. 23 мая 1992 года в СМИ было опубликовано официальное сообщение Нацбанка «О досрочном выпуске в обращение расчетных билетов» с 25 мая 1992-го. Расчетные билеты номиналом 50 копеек, 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 рублей стали платежным средством. Они заменили карточки потребителя, однако еще не были объявлены денежными знаками и обращались параллельно с основной в то время денежной единицей — советским рублем. При этом соблюдался масштаб: 1 расчетный билет к 10 рублям.
СПРАВОЧНО

Из воспоминаний Константина Хотяновского для газеты «Советская Белоруссия», март 2004 г.:

«Работа над «зайцами» шла быстро. Номиналы не раз менялись. Сначала на роль рубля примерялась белка, потом — заяц. Так что наши деньги могли и «белками» зваться. Над всем рядом работали около полугода. Гознак Беларуси только давал заказ и периодически доводил все новые пожелания сверху. Среди пробных эскизов я делал такие, где «заяц» назывался не рублем, а талером. Работа, с одной стороны, несложная, а с другой — непростая. Техника-то тогда какая была — допотопная. И макеты на Минской картографической фабрике бабушки-работницы клеили вручную».
В обмен на холодильники
С открытием корреспондентского счета Национального банка согласовывать вопросы финансовой поддержки нашей страны в Центробанке и Гознаке России стало сложнее. Для решения этих вопросов Верховный Совет командировал Александра Сорокина (заместителя Председателя Правления Нацбанка в 1991—1997 годах. — Прим. авт.) в Центробанк Российской Федерации. Вот что он рассказывал об этом в статье «У истоков становления банковской системы Беларуси» (журнал «Банкаўскі веснік», июль 2016 г.):

— В этот же день отправился в Банк России в надежде попасть на прием к председателю Геращенко Виктору Владимировичу. В заявку на пропуск включил посла Республики Беларусь в России Даниленко Виктора Дмитриевича и заместителя министра финансов Республики Беларусь Лисая Николая Казимировича, которые стали своеобразной группой поддержки.
В то время многие товары были дефицитом, и работники попросили помочь приобрести холодильники минского завода
Только вечером нам удалось попасть на прием к Виктору Владимировичу. Выслушав нас, он сказал, что без решения Госдумы не вправе давать добро на пополнение банковской системы Беларуси наличными российскими рублями. Тогда мы попросили поддержки со стороны Центробанка России в срочном выполнении заказа на дополнительное изготовление белорусских расчетных билетов. Он пообещал помочь, но сложность состояла в том, что типография Гознака подчинялась Министерству финансов РФ. Я отправился туда. Попав на прием к первому заместителю министра финансов Вавилову Андрею Петровичу, попросил у него содействия. Он отнесся к ситуации с пониманием и пообещал помочь. Оставалось встретиться с руководством Гознака.

Поскольку ситуация с денежным обеспечением была непростой не только в нашей стране, но и в России, и печатная фабрика Гознака была перегружена заказами, мне оставалось одно: лично идти туда и договариваться с руководством и рабочими, обслуживающими печатные станки. В то время многие товары были дефицитом, и работники попросили помочь приобрести холодильники минского завода.

Так совпало, что я лично знал директора, поэтому сразу позвонил ему, объяснил ситуацию, подчеркнув, что минский завод может поспособствовать выполнению очень важного заказа для нашей республики. Он гарантировал, что отправит в фирменный магазин, который находился в Москве, конкретно для работников типографии Гознака нужное количество холодильников. В итоге удалось организовать на фабрике дополнительные рабочие смены, и в течение двух недель тираж расчетных билетов Национального банка был отпечатан.
Смелый шаг
— Выпуск в обращение расчетных билетов был очень смелым, своевременным и правильным шагом, — убежден Виктор Сосновский. — Предполагалось выпустить их с 1 июня. По факту же «зайчики» стали ходить с 25 мая — в стране наблюдалась галопирующая инфляция, каждый день был буквально на счету, денежной наличности просто не хватало. Я не могу точно сказать, в каком количестве Центральный банк России удовлетворял потребности нашей страны, но то, что очень лимитировано, — факт. И смотрите, каким мудрым решением стало приравнивание 1 расчетного билета к 10 рублям. Мы шли в магазин, протягивали нашу «белочку» (50 копеек) и покупали товара на 5 рублей. Такая мера позволила снять дефицит наличных денег.
Нынешний редактор журнала «Финансы, учет, аудит» Иван Шунько, который в 1991—1994 годах работал заместителем начальника Главной государственной налоговой инспекции, а в 1995 году стал замминистра финансов, добавляет: выпуск расчетных билетов диктовался прежде всего дефицитом денежных знаков СССР.

— В то время слово «купить» мы почти не употребляли, все говорили «достать». Мы жили с пустыми полками, тотальным дефицитом и, как следствие, галопирующей инфляцией. Все понимали, что нам нужна своя денежная единица, однако ввести ее в одночасье было довольно сложно. Тогда власть еще не осмеливалась заявлять о том, что у нас будут собственные деньги, поэтому и появились расчетные билеты, которые ходили наравне с советскими и российскими рублями.

Иван Шунько
Экономическая политика того времени приоткрывала «шлюз» между безналичными и наличными деньгами: переводить безналичные средства в реальные рубли стало значительно проще, чем прежде. Этим незамедлительно воспользовались только что зародившиеся частные, а затем и государственные субъекты хозяйствования. В результате быстрыми темпами стала увеличиваться денежная наличность, подстегивая рост цен, что, в свою очередь, требовало дополнительного пополнения наличности в обороте. Заявки же нашей страны Центральный банк России удовлетворял далеко не в полной мере.

Балом в то время правил доллар США: его покупательская способность была завышена в 4—5 раз, и зарплата в Беларуси составляла зачастую 25—30 долларов в эквиваленте. Для того чтобы как-то сберечь деньги от инфляции, население переводило их в иностранную валюту, а затем вновь обменивало на рубли.
В фирменном магазине гомельского мясокомбината, 1992 год
Но надо отдавать себе отчет в том, что дело это очень сложное, дорогое
— Менялы тогда везде стояли, — говорит Виктор Сосновский. — Таким образом люди просто пытались сохранить хоть часть денег, которые постоянно обесценивались.

«Советская Белоруссия» в № 127 от 11 июля 1992 года цитирует тогдашнего Премьер-министра Вячеслава Кебича: «Должен вам откровенно сказать, что у нас могли быть очень большие сбои с денежной наличностью, если бы не удалось своевременно ввести в оборот расчетные билеты Национального банка. Причем сделано это было без ущерба для других государств СНГ. Мы, конечно, заинтересованы, чтобы рублевая зона продолжала жить, ни в коем случае не стремимся к тому, чтобы ее разрушить. Однако в зависимости от конкретных обстоятельств в рамках нормальных соглашений, если нас к этому вынудят, придется пойти на введение полнокровной белорусской валюты. Но надо отдавать себе отчет в том, что дело это очень сложное, дорогое, так как требует включения совершенно новых механизмов валютного, таможенного и пограничного регулирования».
А вот какой совет давали авторы «Советской Белоруссии» (№ 209 от 7 ноября 1992 г.):

«Хотелось бы посоветовать не торопиться избавляться от всех без исключения рублей. Коммерческая торговля, делая закупки по всему СНГ, предпочитает все-таки рубли. Если кому-то очень уж не терпится, купите на них акции банков, акционерных обществ, особенно инвестиционного типа, или, в конце концов, поместите на сберегательные книжки. Так будет более дальновидно. Не стоит забывать, что рост цен быстро проглотит «лишнюю» рублевую массу и может повториться ситуация, аналогичная украинской, где за один рубль сегодня дают до полутора купонов».

В январе 1992-го инфляция в стране составила 259 процентов, а по итогам года достигла уровня 1659 процентов. Правительство признавало: большинству населения страны живется нелегко, однако массовая безработица и голод нас все же обошли. Зарплату в это время выдавали советскими рублями и «зайчиками», соотношение наличных было разным в каждой организации. Сотрудники Гознака БССР, например, получали всю сумму расчетными билетами, что было гораздо выгоднее, ведь с уходом купонов приобрести дефицитные товары внутри страны можно было только за «зайчики». Несмотря на это, действующие номиналы расчетных билетов очень быстро себя исчерпали.
«Обещай что угодно!»
— Назрела острая необходимость новых крупных номиналов, при этом тема с животными себя полностью исчерпала: согласитесь, после зубра уже ничего невозможно было придумать, — рассуждает Виктор Сосновский. — К выдающимся людям отношение в обществе было неоднозначное, поэтому решили изображать градостроительные сюжеты. Перебрав множество вариантов, взвесив все «за» и «против», приходим к выводу и готовим предложение, что оптимальными будут Привокзальная площадь (200 рублей) и площадь Победы (500 рублей) — наиболее узнаваемые символы Минска. 8 декабря 1992 года их выпустили в обращение.
В то время из-за роста цен деньги теряли свою значимость
Отпечатаны новые купюры также на предприятиях российского Гознака. Виктор Антонович вспоминает, как в командировку в Москву его отправляли с четким указанием: «Обещай все, что угодно! Нужно, чтобы как можно быстрее изготовили эти банкноты». В то время из-за роста цен деньги теряли свою значимость. Людям необходимы были масло, сметана, колбаса, мясо, холодильники… Поэтому приходилось задействовать бартерные схемы.

— Почему именно в России? У нас не было другого выхода, — продолжает эксперт. — Это ведь один из мировых грандов по производству ценных бумаг наравне с De La Rue (Великобритания) и немецкой компанией Giesecke & Devrient. Тогда Беларуси предлагали свои услуги и другие компании. Основными переговорщиками были, конечно, представители Национального банка, в первую очередь заместители Председателя Правления Нацбанка Валентин Заяш и Александр Сорокин. Слабченко также много куда ездил в то время. В частности, он договорился с англичанами о строительстве предприятия по изготовлению денег в Беларуси. Этот проект полностью разработала фирма De La Rue, под постройку был выделен участок в деревне Валерьяново Минского района. С нашей стороны нужен был участок и производственное помещение, а инвестор брал на себя установку оборудования и обучение специалистов.

Однако этому проекту так и не суждено было сбыться. Мировой опыт показывает: для страны с населением около 10 млн человек нецелесо-образно иметь собственное производство денег, поскольку большую часть времени оно будет простаивать. Даже если загрузить линии выпуском других документов и ценных бумаг. Есть мнение, что экономически выгодно производить денежные знаки у себя, когда население составляет минимум 20 млн человек.
В это время на повестке дня стоял вопрос о создании полноценной национальной валюты.
Купала на купюрах
Стремление белорусской политической элиты обозначить независимость страны и позиционировать ее как самостоятельное государство привело к выработке собственных национальных символов, истоки которых уходят в Великое Княжество Литовское. 19 сентября 1991 года Верховный Совет принял решение впредь Белорусскую Советскую Социалистическую Республику называть Республика Беларусь, а также утвердить ее новый флаг и новый герб. Государственный флаг стал представлять собой прямоугольное бело-красно-белое полотнище, а государственным гербом стала «Погоня».
Параллельно с вводом в обращение расчетных билетов решался вопрос о создании национальной валюты
Начальник группы «Музей денег» Национального банка Александра Воробьева рассказывает, что происходило дальше. В марте 1992 года Верховный Совет поручает Совету Министров и Национальному банку в двухмесячный срок проработать варианты возможных практических действий, вплоть до введения собственной денежной единицы. Так что параллельно с вводом в обращение расчетных билетов решался вопрос о создании национальной валюты. В музейном фонде Нацбанка хранятся эскизные проекты банкнотного ряда.

— Это концептуальное решение, поскольку до момента выхода пробного образца, который официально утверждается, необходимо разработать систему средств защиты от подделок, выработать технические параметры. И все же эта концепция была одобрена руководством страны.
Гриф секретности с этих документов сняли только в 2018 году, и эскизы билетов впервые публикуются в СМИ
Александра Анатольевна держит в руках эскизы билетов Национального банка, подписанные в июне 1992 года Председателем Президиума Верховного Совета Станиславом Шушкевичем, Председателем Совета Министров Вячеславом Кебичем и Председателем Правления Нацбанка Станиславом Богданкевичем. Гриф секретности с этих документов сняли только в прошлом году, и сегодня они впервые публикуются в СМИ. На лицевой стороне эскизов — государственная символика того времени. Основными изображениями на билетах 1 и 5 рублей стали Каменецкая вежа и Спасо‑Евфросиниевская церковь в Полоцке, на других номиналах — известные белорусские деятели, в дизайне использованы изображения слуцких поясов и национального орнамента. А в качестве водяного знака на банкнотах предлагалось изображение девушки-белоруски.
— Обратите внимание: на эскизах банкнот не указан год выпуска в обращение. На момент одобрения концепции не было понятно, когда удастся справиться с инфляцией и ввести в обращение новые деньги, — объясняет Александра Воробьева. — Кроме того, сохранился рабочий документ концепции системы металлических денежных знаков в продолжение утвержденной концепции бумажных знаков, в котором предлагалось ввести разменную монету — грош (1 рубль = 100 «грошаў»), рассматривались технические и эстетические подходы к выпуску циркуляционных монет.

Однако после смены государственной символики эти наработки потеряли актуальность, а эскизные проекты так и не стали национальной валютой, но приобретенный опыт по разработке банкнот использовался в дальнейшем.
Страсти в рублевой зоне
Во второй половине 1992 года большинство бывших советских республик входили в состав так называемой рублевой зоны – законными платежными средствами на их территории оставались российские и советские наличные рубли.

В то время действующие белорусские власти признавались: «Беларусь, как никакая другая республика, заинтересована в сохранении общего рублевого пространства, поскольку до 80 процентов выпускаемой продукции поставляется на экспорт». Взамен мы закупали дорогостоящие топливо, энергоресурсы, сырье, а так как валютных накоплений страна не имела, расчеты велись в рублях.
Объявление советских денег «вне закона» стало для бывших союзных республик полной неожиданностью
Тем не менее в середине 1993-го Россия в одностороннем порядке без предупреждения изымает из оборота денежные знаки 1961, 1991, 1992 годов и заменяет их новыми купюрами. Таким образом Россия пыталась обеспечить стабильность собственной национальной валюты. Кроме того, она прекращала обращение денег несуществующего государства.

Объявление советских денег «вне закона» стало для бывших союзных республик полной неожиданностью. Но к окончательному выходу из общего рублевого пространства на тот момент никто не был готов.
7 сентября 1993 года в Москве шесть стран СНГ – Армения, Беларусь, Казахстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан – договариваются о «принятии практических мер по созданию рублевой зоны нового типа». И уже на следующий день в развитие этой многосторонней договоренности белорусский и российский премьеры Вячеслав Кебич и Виктор Черномырдин подписывают Соглашение об объединении денежных систем Беларуси и России. Документ предполагает, что единственным законным платежным средством в денежных расчетах станет российский рубль. В двух странах будут действовать единые правила валютного регулирования и применяться единый курс рубля по отношению к валютам третьих стран. Для поддержания единого курса будет создан совместный фонд золотовалютных резервов и иных высоколиквидных банковских активов.
Стороны берут на себя обязательство до 1 января 1994 года обеспечить «принятие законодательных и иных нормативных актов для унификации основных принципов регулирования экономики, бюджетной, торговой политики, а также единство управления денежно-кредитной и таможенной системами».

Дальнейшие переговоры о конкретном механизме объединения денежных систем поначалу идут довольно успешно. Уже к концу ноября подготовлен пакет документов, призванных привести механизм создания валютного союза в действие. 1 декабря в ходе переговоров на Валдае премьеры России и Беларуси согласовывают последние нюансы будущего объединения. Но ни в декабре 1993-го, ни в начале 1994-го подготовленные документы так и не подписаны…
Вот как описывает причины этого в своей книге «Искушение властью» Вячеслав Кебич: «…К сожалению, как ни старались мы действовать быстро, время опережало нас. В России, буквально за несколько дней до валдайской встречи, была принята новая Конституция. Отдельные положения нового Основного закона, который принимался постатейно, были утверждены и Верховным Советом Беларуси. Оказалось, что подготовленное нами соглашение уже входит в противоречие с конституционными нормами. Снова встал вопрос о едином эмиссионном центре…»
Договор, да не тот
В начале 1994 года Беларусь и Россия продолжают обсуждение условий объединения денежных систем, но процесс идет все сложнее. Александр Шохин, который в то время был министром экономики Российской Федерации, признавался: в переговорах между двумя сторонами возникли разногласия. Связаны они были с тем, что для создания к 1995 году общего механизма бюджетов и банковских систем необходимо было ограничить суверенитет Беларуси в этих двух областях.
Оставалась какая-то недосказанность, ощущение, что мы построили воздушный замок
После нескольких раундов переговоров часть разногласий удалось устранить. И 12 апреля 1994 года «Советская Белоруссия» вышла с крупной шапкой на первой полосе: «Сегодня в Москве планируется подписание Договора об объединении денежных систем России и Беларуси»…

Как вспоминал Вячеслав Кебич, договор, который был подписан 12 апреля 1994 года им и Виктором Черномырдиным, стал результатом компромисса: российское правительство соглашалось на льготный курс обмена белорусских рублей, а «Совет Министров Беларуси, оказавшись в безвыходной ситуации, вынужден был дать предварительное согласие на то, чтобы вся денежно-кредитная политика республики определялась Центробанком России. Фактически, если отбросить все оговорки, Национальный банк становился его филиалом».

Таким образом, противоречия Конституции из нового договора убрать не удалось. А потому, как признавался Вячеслав Кебич, «удовлетворения почему-то не было. Оставалась какая-то недосказанность, ощущение, что мы построили воздушный замок».
Эти ощущения оказались не напрасными. 19 мая 1994 года председатель Правления Нацбанка Беларуси Станислав Богданкевич провел пресс-конференцию, в ходе которой назвал подписанный в Москве договор об объединении денежных систем двух стран «мертворожденным», поскольку этот документ не только противоречит Конституции, но и противоречит интересам государства Беларусь, его народа и экономики:

«Производственный потенциал Беларуси в ближайшей перспективе может использоваться лишь при сохранении глубокой интеграции с Россией и Украиной на рынках. Во имя этого и мыслилось создание равноправного банковского союза на базе общей валюты. Изначально, в сентябре 1993 года, именно на таких принципах и было подписано соглашение. Однако последовавшая после ратификации серия переговоров показала, что российская сторона не готова к объединению на равных. В результате на встрече в Москве 12 апреля к подписанию был предложен документ, который перечеркивал основополагающие положения сентябрьского…»

«Под нынешним вариантом соглашения я не поставлю свою подпись, – заявил Станислав Богданкевич. – Выход один: надо признать реальность, укреплять собственную валюту, проводить жесткую денежно-кредитную политику внутри республики и продолжать пытаться, не сдавая позиций и защищая собственную экономику, создавать общую валюту».
«Зайчик» становится валютой
Перспективы создания общей белорусско-российской рублевой зоны выглядели весьма туманно. И в середине мая 1994 года, чтобы хоть как-то снизить степень неопределенности в денежной системе на переходный период, Нацбанк нашей страны принимает решение: до фактического объединения денежных систем Беларуси и России считать единственным платежным средством в республике белорусский рубль, а в наличном обороте – расчетный билет Национального банка Республики Беларусь, номинальное выражение которого равно 10 белорусским безналичным рублям. Станислав Богданкевич в книге «Как жили? Как живем? Как будем жить?» обращал внимание: этим постановлением Нацбанк не ввел национальную валюту (республика не была на тот момент готова к такому шагу по ряду причин), но предоставил «расчетному зайцу» законный статус платежного денежного средства. Впрочем, этот факт де-юре не исключил из оборота российский рубль: операции, если они велись в российских рублях, должны осуществляться на базе официального курса Нац­банка
Нам надо прежде всего совладать с инфляцией
В начале августа 1994 года СМИ сообщили: правительство намерено в 10 раз снизить все цены, а «зайчик» будет стоить столько, сколько значится на купюре. Одной из основных проблем в стране в то время по-прежнему оставалась инфляция. В своем первом выступлении на телевидении недавно избранный Президент Александр Лукашенко акцентировал внимание: «В республике жесточайшая разруха в экономике. Самая страшная сегодня проблема — разорительный бюджет и уровень инфляции. Она как ржавчина съедает доходы населения». Что касается создания единой денежной системы Беларуси и России, окончательного варианта договора еще не было. «Сейчас мы поняли, насколько был прав Шохин (Александр Шохин — министр экономики РФ в 1994 году. — Прим. авт.). Убедились, что если мы сегодня пойдем на объединение денежных систем, наша экономика захлебнется в течение одного месяца (5—8 процентов составляет инфляция в России и свыше 40 процентов — в Беларуси). Поэтому нам надо прежде всего совладать с инфляцией», — говорил Президент.
Одной из основных проблем в стране в то время по-прежнему оставалась инфляция

Николай Лисай
В августе этого же года Кабинет Министров и Национальный банк совместным постановлением приняли решение произвести деноминацию белорусского рубля в 10 раз. Замминистра финансов Николай Лисай в то время прокомментировал для «СБ»:

— Неудобство, вызванное тем, что номинал банкноты один, а покупательная ее способность другая, ощущалось с самого начала. Привести их в соответствие нужно было давно. Откладывали только потому, что рассчитывали на объединение денежных систем. Суть деноминации: и цены, и зарплата, и все остальные доходы уменьшаются в 10 раз. Ваша зарплата составляла один миллион — теперь будет сто тысяч. Точно так же будут пересчитаны вклады в сбербанках, активы и пассивы всех субъектов хозяйствования, в этой же пропорции изменятся курсы валют. У меня нет опасений, что деноминация повлияет на индекс цен и уровень жизни.
Бывший Председатель Правления Национального банка Станислав Богданкевич в своей книге «Как жили? Как живем? Как будем жить?» по этому поводу вот что вспоминает:

— Проведенная у нас 20 августа деноминация имела существенные отличия от классических. В наличном денежном обращении нарицательная стоимость денежных единиц не менялась, как не производился и обмен старых денег на новые. Целью деноминации была ликвидация абсурдной путаницы, когда, скажем, работнику начисляли заработную плату в 1 млн рублей, а выдавали на руки 100 тыс., когда со сберегательной книжки, на которой числилось, к примеру, 2 млн рублей, вкладчик мог получить деньги номиналом в 200 тыс. В магазине же, наоборот, за булку хлеба ценой 3900 рублей платили 390.

Станислав Богданкевич
СПРАВОЧНО

Государственный комитет по статистике и анализу сообщал: индекс потребительских цен в сентябре 1994-го составил по сравнению с августом 125,5 процента, по отношению к моменту предыдущей индексации — 192,5 процента. По сравнению с декабрем 1993 года цены на потребительские товары и услуги возросли в 8,9 раза.
В сентябре 1994 года во время республиканского совещания руководителей местного управления Александр Лукашенко поставил вопрос ребром:

— Еще один вопрос, на который нам придется ответить: есть или нет у нас национальная денежная единица? Мы так и не решились признать нашего многострадального «зайчика» валютой. Но исходя из реалий сегодняшнего дня, быстро меняющейся ситуации, хочется этого кому-нибудь или нет, но для стабилизации финансово-кредитной системы нам необходимо признать расчетный билет Национального банка единственным платежным средством на территории нашего государства. Это не исключает продолжения переговоров с Россией о заключении платежного союза.
19 октября 1994 года Верховный Совет принял постановление, в котором объявил единым законным платежным средством Республики Беларусь белорусский рубль, а в наличном обращении — расчетный билет Национального банка Республики Беларусь. Газета «Советская Белоруссия» за 20 октября 1994 года вышла с заголовком на первой полосе «Зайчик» де-юре стал национальной валютой». И дальше началась уже совсем другая история.
СПРАВОЧНО

Соответственно, 30 сентября 1994 года Верховным Советом страны была принята Программа неотложных мер по выходу экономики Республики Беларусь из кризиса. Реализация данной программы позволила в 1995 году заметно снизить уровень инфляции и дефицит государственного бюджета, затормозить падение уровня жизни народа, приостановить обвальный спад производства.
Вместо послесловия
В сложнейших условиях кризиса начала 1990-х годов была создана белорусская национальная валюта — основа денежной системы нашей страны. Создание Нацбанка как эмиссионного института явилось важнейшим шагом в становлении государственной независимости. Национальному банку предоставлено исключительное право эмиссии денег: эмитируемая им национальная денежная единица является единственным законным платежным средством в любых формах на территории Беларуси.

Полина КОНОГА